От колыбели и до могилы: почему индийское общество по-прежнему делится на касты

Железнодорожная станция в Мумбаи

Железнодорожная станция в Мумбаи

© REUTERS/Navesh Chitrakar

Индия переживает период бурного экономического роста и технологического развития, однако в социальном плане страна по-прежнему находится «одной ногой» в древних веках. Андрей Теребенин объясняет, почему в индийском обществе по-прежнему доминирует кастовость и как она проявляется в современной Индии.

Из недавнего разговора с коллегой в нашем офисе в Дели:

— Ну не надо вам, сэр, ехать на метро
— Да почему, за окном одна сплошная пробка, а тут прямая линия?
— Сэр, не надо. Не хорошо.

Я не послушался и поехал. И понял, в чем дело: метро хорошее, только «уважаемые» люди им не пользуются, это удел нижних каст.

История экономического успеха основывается на социальном лифте. Именно «свежая кровь», допущенная в кровеносную систему общества, обеспечила прорыв Англии в XVIII веке и технологическую революцию в Америке в XX веке. Ликвидация социальной дискриминации любого вида и создание условий, чтобы любой талант смог реализоваться и осчастливить человечество (пассивное в своем большинстве), — исторический рецепт развития.

Азия же любит жесткие социальные структуры, основанные на четкой стратификации. Понятие общества размыто, толпа делится на группы и не смешивается. Инструменты, призванные «перемешивать» социальные слои (типа армии или того же метро), создают лишь видимость «социального котла».

Индия на этой шкале занимает самую крайнюю позицию. Разрыв между верхом и низом социальной лестницы буквально бросается в глаза. Даже в храмах богатые не трутся плечами с бедными, а пользуются отдельным входом, за оградой. Касты, помноженные на «дикий» (фактически безналоговый) капитализм последних 25 лет, — главный индийский тормоз. А значит, Индия будет расти, пока не догонит среднедушевые мировые показатели, а потом рост прекратится. Не из чего ему будет взяться.

Неравномерностью распределения доходов никого сегодня не удивишь, а кастовость — черта чисто индийская. С ней боролись «сверху», наверное, с VIII века (например, реформатор индуизма Ади Шанкарачарья) вплоть до отцов-основателей независимой Индии во главе с Махатмой Ганди, но кастовость победила. Лидер нижних каст (и автор нынешней индийской конституции) Бхимрао Рамджи Амбедкар в отчаянии от того, что сделать с кастовостью ничего не может, инициировал переход полмиллиона «неприкасаемых» из индуизма в буддизм в 1956 году — и через это перешагнули.

Разделение всех жителей современной Индии на джати — профессионально-территориальные социальные группы — не было изначальным. Великие Ригведы, современники переселения ариев из Средней Азии в долину Ганга около 1500 лет до н. э., про касты молчат. Касты как инструмент социального управления понадобились, скорее всего, когда ариям пришлось выстраивать отношения с аборигенами-дравидами и многочисленными завоевателями с запада в первые десять веков нашей эры. Способом кодификации стало приписывание каждой джати к одной из четырех варн (именно варну европейцы называют кастой).

Варна вообще-то означает «цвет». Есть предположение, что касты изначально различались по расовому принципу (цвету кожи). Идеологическим обоснованием кастеизма стала небольшая новелла «Пуруша-сукта», содержащая пресловутую связку между частями тела небесного прародителя Пуруши и четырех каст:

• Рот — священники и ученые-брамины;

• Руки — воители-кшатрии;

• Бедра — фермеры и торговцы-вайшья,

• Ноги — шудра, работяги.

Как части единого тела, все органы должны осознавать свою роль и гордиться предназначением. И не зариться на чужое. У каждой варны своя дхарма (долг и цель в жизни) и карма (судьба). История Индии полна случаев, когда брамины ритуально «вводили в касту» целые общины и племена. Потому что по кастовой логике, лучше быть шудрой, чем никем — этот «никто» становится неприкасаемым, позже в целях политической корректности названный далитом.

С привязкой кармы к наказанию за грехи предыдущих перерождений получилась стройная система контроля. Ну и идеологическое обоснование типа «где родился, там и пригодился», «лучше синица в руках, чем журавль в небе», «на чужой каравай рта не разевай». Кастовость стала формой социальной защиты: «Я буду держать своих и не пропаду, остальное — от лукавого».

Самая неприятная часть этого механизма — бытовая практика «кастовой чистоты». Это когда брамины брезгуют питаться из посуды, до которой дотрагивались руки шудр или далитов. Или несчастный прохожий-далит перед входом в деревню должен звонить в колокольчик, чтобы все остальные касты убрали детей и еду с улицы из-за боязни сглаза.

Вне липкого быта кастовые требования были менее догматичны: шудры могли иногда управлять государствами, а брамины брались за оружие. С приходом мусульман в XI веке (ислам предусматривает равенство правоверных) и распространением духовных практик бхакти и суфизма кастовость начала отступать из религиозной и политической жизни.

Оживление кастовости принесли англичане со своей любовью к определенности. До середины XIX века английская Ост-Индская компания лелеяла мечту перекроить социальную карту завоеванных индийских территорий на манер «цивилизованного гражданского общества». После массового восстания 1857 года сия практика была признана порочной — британцы решили оставить все как есть и опираться в управлении на верхние касты и раджей. Однако пеструю социальную структуру пришлось упорядочить, в частности, в целях эффективного налогообложения. Во имя такого упорядочивания англичане сумели сделать то, о чем не мог мечтать ни один правитель до них (а может и не особенно стремился, избегая спорной однозначности), — они переписали все джати (их получилось свыше 3 тыс.) и присвоили им порядковый номер.

Получилось как у Зощенко: пока не провели в наши квартиры электричества, никто и не предполагал как плохо, братцы, мы живем. Кодификация расставила точки над «i» и привела к неизбежному обострению меж- и внутрикастовых противоречий. Однако она была унаследована независимой Индией и используется поныне, скажем, на выборах.

Независимость в 1947 году ознаменовалась экспериментами по социальному конструированию. В конституции Индии прописаны уникальные в мировой практике меры по «позитивному дискриминированию»: для далитов и племен введены квоты в государственных учреждениях, учебных заведениях и органах власти. В качестве компенсации за прошлое угнетение. Отцы-основатели надеялись, что квоты со временем отомрут за ненадобностью и бывшие низшие касты смогут самостоятельно конкурировать на рынке. Но произошло обратное — следующим за далитами джати тоже захотелось гарантированных благ. В результате давления снизу к 1989 году список льготников вырос настолько, что по квотам распределялась половина мест в высших учебных заведениях и государственных структурах. В начале 90-х в Индии начался поворот к капитализму, поэтому заветная до сих пор госслужба утратила прежнюю привлекательность, но квоты работают до сих пор, и никому не удается их ограничить.

А не удается их ограничить потому, что низшие касты на волне позитивной дискриминации в 90-е годы рванулись в политику. Низшие касты оказались куда более организованы политически, чем касты высшие, — они выводят своих сторонников на выборы стройными рядами. Из всех институтов демократии приоритет отдан выборам — тарану для выбивания все новых льгот. Многочисленность низших каст и их высокая организованность на выборах сделали их политические партии привлекательными союзниками в коалициях. Обеспокоенные выборной активностью далитов верхние касты также начали оформлять свои партии. Таким образом, индийская политика приобрела кастовый характер. На сегодняшний день, что бы ни провозглашала политическая партия, когда дело доходит до предвыборной гонки, она будет искать союза с лидерами наиболее организованных и многочисленных каст. И обещать новые льготы в обмен на голоса.

Индийцы надеялись, что по крайней мере дискриминацию неприкасаемых удалось преодолеть, но последние опросы показывают, что более четверти индийцев по-прежнему чураются далитов. Не пускают их на кухню, а использованную ими посуду сразу выбрасывают. Массовые избиения далитов, вплоть до линчевания, стали обыденным делом — «чтобы знали свое место». Нынешний президент Индии — далит, квоты формально соблюдаются, но в повседневной жизни их линчуют. Вот такой лифт получается.

Правящие ныне в Индии националисты пытаются заменить кастеизм на национализм и «сравнять» социальную базу. Но пропагандируемый ими национализм получается каким-то куцым — за бортом остаются, например, мусульмане, пятая часть населения Индии. Поэтому неизбежно страну будет лихорадить в социальном плане, а экономический рост «гарантирован» лишь на ближайшие пять-десять лет (с другой стороны, в остальном мире и такого роста не предвидится).

Материал взят с сайта

conter

conter.86@mail.ru

Добавить комментарий

Войти с помощью: 

Этот сайт использует Akismet для борьбы со спамом. Узнайте, как обрабатываются ваши данные комментариев.

Авторизация
*
*
Войти с помощью: 
Регистрация
*
*
*
Войти с помощью: 

Генерация пароля